3cf77a74

Григорьев Апполон - Листки Из Рукописи Скитающегося Софиста



Аполлон Григорьев
Листки из рукописи скитающегося софиста
ХХ
Я вышел из дому в шесть часов и уж конечно не с тем намерением, чтобы
прямо явиться туда: избави боже! Взял извозчика и отправился в Знаменский
переулок. {1} . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
"Руки ваши горячи - а сердце холодно". Да! может быть, это и правда:
молод и стар в одно и то же время, моею теперешнею жизнию я догоняю только
жизнь духа, которая ушла уже далеко, далеко. Все что я ни чувствую - я уже
все это перечувствовал давно жизнью снов, жизнью воображения. Все это
я знаю наизусть - и вот что скучно. Измученный лихорадочною жизнию
снов, я приношу в жизнь действительную одно утомление и скуку.
В половине девятого я был там. Первый вопрос Нины: {2} "Вы одни?"...
Меня обдало холодом, страшным холодом. Я солгал, разумеется, сказавши, что
заезжал к Каву и что он нынче быть никак не может; я не сделал этого -
но отчего? Неужели от мелкой ревности? а ведь почти так, если не хуже. Ее
вопрос сделал меня глупым на целый вечер... Если я ошибся? если я для нее то
же, что Кавн? Если это страдание, эта болезнь внутренняя, которая
грызет ее, - не мое создание?.. Но тогда к чему же все наши странные
разговоры, в которых недоставало только ясно сказанного слова признания?
Faut-il que je sois dupe?.. {Суждено ли мне быть обманутым? (франц.).}
Наехало много народу, - весь почти этот круг, которому я так страшно
чужд, в котором так возмутительно ложно мое положение. Что общего между ними
и мною? Все общее основано на обмане, на ожидании от меня чего-то в их
роде... Боже мой! кто бы заставил меня выносить это положение клиентства,
если бы, подвергаясь всевозможному нравственному унижению, я не надеялся на
несколько минут разговора с нею?.. Еще одно: зачем дано мне видеть все это,
зачем во мне нет Suffisance?.. {самодовольства (франц.).} Я сам знаю, что я
становлюсь невыносим моей хандрою, моей гордой неловкостью, всем, всем. -
Vous etes bien triste aujourd'hui, {Вы сегодня очень печальны (франц.).} -
заметила мне Лидия. {3} "Comme a l'ordmaire"... {Как всегда (франц.).}
Приехал Щепин {4} - и начался музыкальный вечер, т. е. Нина, бледная и
расстроенная, села за климперкастен, {5} а Щепин со скрипкой поместился
подле нее. Мне это было невыносимо смешно и досадно, досадно на всю эту
комедию, в которой такое искреннее участие принимали Матушка {6} и Никита,
{7} - досадно на нее, что в ней есть жалкое самолюбие, досадно на себя за
то, что мне досадно. Я стал [против нее] у печки и смотрел на нее прямо, с
самою злою иронией. Лидия подошла ко мне и попросила перейти на другое
место; я стал у двери. Началось: интродукция дуэта Осборна и Берио прошла
благополучно, но в вариациях она сбилась. Я не мог удержаться от невольной
улыбки, которую мать, кажется, заметила, к несчастию, - да и в самом деле,
это было не только невыносимо, но даже неприлично... Когда она кончила - и
совершенно смущенная ушла в другую комнату, мне было нисколько не жаль ее.
Потом она воротилась, и я начал смеяться над ее смущением: Non! се n'est pas
de pareils triumphes qu'il Vous faut... Laissez les a m-lle Aslanovitsch...
{Нет! не такие триумфы нужны вам... Оставьте их мадемуазели Аслановнч...
(франц.).} Все остальное время вечера прошло благополучно. Только за ужином
мне было по обыкновению гадко и неловко до невозможности: я сидел подле
Никиты Ивановича и должен был рас



Назад